съемки в кино)

11.03
00:28

Юрий Быков: "Мне неинтересно снимать о любви"

Впервые в Н.Новгороде при поддержке киношколы «КиННо-ed.» режиссер Юрий Быков провел мастер-класс не только для профессионалов, но и для всех любителей кино.



Юрий Быков родился в городе Новомичуринске Рязанской области. Отец — шофер, отчим - оператор крано-перегружательной электростанции, мама когда-то работала в КПД, то есть никакой платформы для выбора режиссерской профессии не было. Приход в специальность был достаточно тривиальным. «Я почувствовал, что мне нравится заниматься искусством. Я рисовал, учился в музыкальной школе, печатался в районной газете со стихами и рассказами, - рассказал о своем творческом пути Юрий Быков. После окончания школы пошел работать грузчиком и, благополучно проработав 2 недели, понял, что у меня нет ни работы, ни профессии, ни возможности на тот момент поступить в какое-то серьезное учебное заведение. Потом я проработал 2-3 года в местном клубе культуры оператором дискотеки, машинистом сцены и решил поступать в творческий вуз в Москве. Поступал не на режиссера, а на актера. И это моя вечная драма. Выбор между актерством и режиссерством для меня и на сегодняшний день остается проблемой. Я не режиссер в чистом виде. Поехал поступать во ВГИК, Щепкинское училище, Театральный институт имени Щукина. Никуда не поступил. И тут в Новомичуринск приезжает народный артист России Борис Георгиевич Невзоров. И ему меня показали - вот парень, может работать. Он пригласил меня в Москву, и я приехал, поступил на его дочерний курс при ГИТИСе и через полгода сбежал. ВГИК — это единственное место, куда я прошел без конкурса. У них освободилось место, и я перевелся с ГИТИСа во ВГИК на это место и проучился там 4 года.

ВГИК — уникальное место, пока я учился, там не происходило ничего, с моей точки зрения. Это я подталкиваю вас к тому, что творчество — это фрилансерство в чистом виде, даже в смысле обучения. Я себя считаю примером самоучки. Это сейчас повсеместное явление. Например, Звягинцев, Кричман, Хлебников, Попогребский и многие другие. Я учился во ВГИКе достаточно удачно. Артистом я стал неплохим. Меня взяли во МХАТ и в Театр российской армии, откуда я благополучно сбежал. Во ВГИКе, к сожалению, по профессии я получил только одно — понимание того, что ты должен выживать в этой системе. С одной стороны, это плюс, ты ни от кого не зависишь и ничего не должен. С другой стороны, это минус, потому что не дают навыков, которые должны пригодиться. После окончания ВГИКа я 6 лет работал в армянском детском клубе «Яуза» клоуном-аниматором.

И в 2007-2008 гг я понял, что пора объединить все те навыки, которые у меня были, развить их и попытаться рискнуть. Я поступил к В.Ю.Абдрашитову на режиссерский факультет на первый курс. И у меня был выбор - снять короткометражку, к которой я уже был готов (у меня были накоплены деньги, был написан сценарий, была проведена внутренняя творческая подготовка), или заплатить деньги за обучение во ВГИКе, по крайней мере, за первый курс. И я выбрал снять коротметражку.

Короткометражка называется «Начальник», она в итоге победила на «Кинотавре». С этого момента и начался мой творческий путь. На «Кинотавре» вторую премию взял человек, который закончил режиссуру у Абдрашитова. Это навело меня на мысль, что каноны - как профессиональные, так и тематические - перестали быть движущей силой искусства современности. Любое ограничение в творчестве влечет за собой создание той системы рамок, которая непозволительна в мире огромного контента, сравнений, возможностей. ВГИК, к сожалению, не сформулировал ещё новую программу. Поэтому ее формулируют другие молодые ребята. Такие как Сигарев, Сегал, Хлебников, Звягинцев. Это те люди, которые не имеют отношения ко ВГИКу.

Именно короткометражки и становятся обычно для молодого режиссера трамплином в большое кино. Если дебют успешен, то тут в дело вступает продюсер, и это уже отдельный разговор. Продюсер привлекает молодой талант, использует свои связи, находит деньги, и в красивых беседах об искусстве создается впечатление, что вот он – твой звездный час, ты наконец-то скажешь свое слово в кино. Однако институт продюсерства в нашей стране — вещь уникально неотработанная и несформированная с точки зрения рентабельности в искусстве. Но мне повезло: меня взял на дебют продюсер, который сам является режиссером - Алексей Учитель.

Первая картина «Жить» была написана на случай, если придется снимать за свои деньги. Поэтому она была о двух людях в поле, днем… Заключив союз с Алексеем Учителем, я попал в большое кино. И именно тогда все мои иллюзии о том, что такое кино, прошли серьезную проверку. Дело в том, что кино — это производство. Это деньги. Расставаться с деньгами российскому продюсеру очень тяжело. Все экономится, все режется, все ограничивается. Есть один-единственный человек в нашей стране, который может позволить остановить съемку, сделать паузу и сделать лучше, чем это получается. Это — Андрей Звягинцев. Он заслужил это право, и его продюсер Роднянский знает на что идет.

Авторское кино в России — это альтруизм режиссера и его компромисс с собственной творческой совестью. Никогда не несите сценарий продюсеру, пока не поймете: как будете это снимать технологически. Вы лично обязаны быть менеджером, производственником и идейным вдохновителем. Как только продюсер получает сценарий и соглашается сотрудничать, вы попадаете в ситуацию, когда все ваши задумки будут только урезаться, только купироваться.

Кино - это творчество или кино — это бизнес?
Если кино — это творчество, то оно не имеет права быть ограниченным. Не получится высокого произведения искусства, если нет ощущения воздуха, пространства, возможности переделать, передумать, остановиться… Поэтому, я считаю,
российское кино — в массе своей несовершенно прежде всего потому, что не может достойно решить главный вопрос о соединении денег и творчества.

И поверьте мне, художник не всегда или практически всегда не отвечает за конечный результат. Я очень недоволен своей картиной «Жить». Недоволен, прежде всего, потому, что она снята в голове совершенно по-другому. Ощущение, что ты мог бы сделать гораздо больше, не покидает меня. Я не могу, к сожалению, нести ответственности за конечный результат. А вот на уровне сценария и задумки, обсуждения с оператором и актерами могу. Хотя мой педагог однажды сказал, что если вы думаете, что могло бы получиться что-то другое, то знайте, что получилось ровно то, что могло получиться в этих обстоятельствах. Это помогает не сойти с ума.

Картина «Жить» была показана на «Кинотавре». Продюсеры, которые хотели со мной работать, когда посмотрели «Начальника», вдруг расхотели со мной работать. Попытка сделать жанровое кино не получилась. Оказалось, что кино — это сегмент. Вы должны понимать для чего вы делаете кино: для фестиваля, для коммерческого проката, для телевизионного показа. Мне казалось, что я сделал кино для всех. Колоссальная юношеская ошибка. Кино для всех не бывает. Потому что не понимать, для какого сегмента ты делаешь кино, нельзя категорически. Например, Завягинцев понимает, что он целится на большой западный фестиваль.

После картины «Жить» в моей жизни наступил следующий этап — приспособление. Это такой момент, когда у тебя есть навыки, тебя знают, ты уже умеешь говорить «стоп-мотор», ругаться с режиссером, рвать на себе волосы. То есть ты недорогой, не спившийся режиссер и тебя можно поставить на достаточно дешевый и относительно не рисковый сериал.

И для меня это был сериал «Инкассаторы». Я отснял восемь серий за очень небольшую зарплату и за очень большой труд, с выработкой 10-15 минут в смену. Для сравнения: классическая выработка советского полнометражного кино — две минуты в день. Я не считаю сериал органичным и лаконичным кино-высказыванием. Сериал задуман как тиражирование отдельных эмоционально-цепляющих элементов кино. Грубо говоря, зрителю нравится смотреть на конкретного артиста или ситуацию. И это тиражируют, чтобы «высасывать» из зрителя внимание максимально долго. Как говорит один мой знакомый продюсер: «Вы снимаете подложку для рекламы».

В России существуют 2-3 человека на федеральных каналах, которые определяют политику – с кем они работают, сколько нужно им контента и какого качества. И по сути дела, это монополия. Монополия — это вещь, которая не подразумевает конкуренции, а, соответственно, и развития. Поэтому качество наших сериалов оставляет желать лучшего. Не существует в России профессиональной конкуренции ни на широком экране, ни на телевидении. Поэтому все, кто попадают в сериальное производство, в определенном смысле должны смириться с тем, что они делают то, что навязывают обстоятельства.

Конечно, качество сериалов разнится. Существуют целевые проекты - «Ликвидация», «Жизнь и судьба»… Это проекты, которые делают лицо канала. Это очень разовые редкие вещи. Они не конвейерные, поэтому не развивают телевидение. Дается огромное количество денег на конкретный проект, пока он не будет сделан очень хорошо. И это балует наших режиссеров, которые иногда пробуют себя на Западе (например, в Голливуде) и не справляются с производством более жестоким, но более справедливым.

Сняв восемь серий, я окончательно разочаровался в профессии. И то, что мы с оператором Кириллом Клепаловым, поехали в Новомичуринск снимать фильм «Майор» на фотоаппарат за свои деньги, это был крик души, вызов. Сами же играли, актеры снимались бесплатно, жили в одной квартире вдесятером. Это был альтруизм в чистом виде. И он сработал. Это вернуло в меня уверенность, что существует человеческое предназначение, и опускать руки — это самое последнее дело. Вот рискнули и победили. Хотя относительно. Нас укусили очень больно в российском киносообществе. На Западе знают картину «Майор», знают режиссера Быкова. Но в России нас не любят.

В тот момент, когда я еще не знал, как будет реализована картина «Майор», я взялся вместе с Кириллом Клепаловым за сериал «Станица». Но мы благополучно ушли с 14-й смены. Я ушел прямо со съемочной площадки после фразы артиста, в общем-то, достаточно справедливой:- «Давай ты ничего не будешь нам говорить, нам бы успеть текст в камеру сказать».

Но это была необходимая акция. Черный пиар — это тоже пиар. Я заработал себе определенные творческие дивиденды. Когда победил «Майор» и все узнали при каких обстоятельствах он делался, все поняли, что я — не капризная фея, а все дело в отношении к тому, чем я занимаюсь. А когда вышел «Дурак» и победил в Локарно на фестивале, всем стало ясно, что такое явление как «быковское кино» существует.

Все, что я вынес из своей недолгой творческой судьбы, - это то, что без риска в этой профессии стать чем-то определенным практически невозможно. Но с другой стороны, всегда можно рискнуть и победить всех.

Снимая телесериал «Метод» в Нижнем Новгороде, я получил удовольствие от города, в котором кинопроизводство, я надеюсь, будет развиваться и дальше. К сожалению, сейчас всеобщий кризис «схлопнул» рынок. В силу того, что мы потеряли Украину как производственную площадку полностью и, скорее всего, надолго, я думаю, в таких городах как Нижний Новгород, Краснодар, Ростов будет развиваться поместное кинопроизводство. Когда некий региональный центр становится и творческим и культурным центром, составляет конкуренцию Москве, это только мной приветствуется. Москва — перегружена, эмоционально и духовно. И отсев, который там происходит, не всегда творческий и справедливый, он больше на выносливость. Я достаточно жесткий и компромиссный. К сожалению, я это в себе воспитал. Это много убило во мне творческой составляющей, но помогло мне выжить. Но я считаю, что так не должно происходить с людьми, у которых есть талант. Все-таки тонкость профессии зависит от тонкости души.

Отдельно хочется сказать про актеров. Артем Быстров, который окончил Нижегородское театральное училище, - это выдающаяся личность, у которой огромное будущее. Нижний Новгород очень богат на таланты. Это Велединский, Вилкова, Наталья Суркова, которая также заканчивала Нижегородское театральное училище (играет мэра Галаганову в «Дураке»).

Может ли режиссер оставаться режиссером в чистом виде?
По моему мнению, к сожалению нет. Могу привести пример Лунгина, Михалкова. Это пошловатая тонкость профессии. Если вы хотите стать влияющим на что-то человеком, вы должны быть уверены, что, если захотите — возникнет медийный скандал, если с вами не согласятся. То, чего не произошло на «Станице» и других моих проектах. Я не мог идти на конфронтацию с людьми, которые противостояли мне, потому что я никто и звать меня никак. Сейчас я понемногу набираю необходимый вес.

Откуда берутся идеи фильмов?
Для того чтобы снимать удачное авторское кино, нужно понимать контекст времени. Если вы снимаете авторское кино, вы должны понимать: на какую проблему есть спрос сейчас. Идеи возникают очень просто. Как только заканчиваются съемки одной картины, я просто оглядываюсь вокруг и понимаю, что сейчас наиболее важно. У меня ни разу не было сомнений и очень долгих поисков. На данный момент я вижу, что электростанцию Рязанской ГРЭС, где работает мой отец, через год закроют. И мы будем снимать, что рабочие пойдут бунтом на власть. Проблем, высосанных из пальца, как это делают многие режиссеры на Западе, мне не нужно.

Мои картины выстреливают, в основном, из-за историй и проникновенного исполнения артистов. С профессиональной точки зрения, они далеко не совершенны. И практически ни одна картина в российской действительности не является совершенной с точки зрения режиссуры. Понимание основ проблематики человеческой жизни — это главное в режиссуре. По крайне мере, на этапе создания истории. Дальше возникает профессия. Профессию, я считаю, еще не освоил, я только приближаюсь. Если брать мастодонтов — Шлезингера, Фелинни, Финчера, у них свой киноязык. Киноязык — вещь серьезная, он приходит со временем, и не у всех это получается.

Я для себя ставлю социальное высказывание выше, чем художественный язык, поэтому ко мне все ценители высокого искусства в Москве, в нашем киносообществе, относятся очень скептически. Я действительно хочу разбудить общество.

В чем посыл фильмов «Дурак» и «Майор»?
Система ценностей свой-чужой разрушает общество. Возникает феодальная система, которая не может работать в современном мире, слишком много социальных связей. Поэтому, когда политики, чиновники, бандиты создают эту систему, они, в конце концов могут от нее пострадать и часто страдают. Посыл фильма «Майор» - если вы оставляете эту систему ценностей, вы также умрете как те, кого вы убиваете. Посыл фильма «Дурак» – один в поле не воин.

Делать хэппи-энд - это не очень справедливо по отношению к зрителю. «Хорошо» должно родиться из логического стечения обстоятельств. Исправить ситуацию можно, только если большое количество людей не захочет давать, например, взятку гаишнику.

Я вижу целесообразность съемки подобных картин. Надо вызвать общественную дискуссию.

Почему я снял «Дурака»? Чтобы показать - спасение пойдет снизу, а не сверху, от простых сантехников. Но надо делать фильмы с ощущением того, что ты уважаешь свой народ и собственную землю.

К сожалению, фильм «Дурак» был полностью «слит» в прокате. Даже элементарной премьеры не было. Это все зависит от продюсирования. Поэтому отныне свои картины буду продюсировать я сам. Дело не в деньгах, а в том, что картину будут показывать хотя бы в городах-миллионниках. «Дурак» шел только в трех кинотеатрах в Москве, Питере и Иркутске.

Мы живем в эпоху потребления, а эпоха потребления подразумевает унифицирование стереотипов. Все должны понимать и любить одно и то же, тогда можно заработать много денег. Так устроен рынок. Разнообразие — это альтруизм. А разнообразие существует тогда, когда существует альтруизм людей, от которых что-то зависит.

Я понял для себя одно. Не унывать. Не паниковать. Прислушиваться. И стоять на своем, если все-таки ты уверен, что прав. Другого шанса не будет. Завтра не будет никогда. Завтра вы это не переснимите. Только сейчас".

08.11
13:36

"Метод" с Константином Хабенским

Съемки фильма Ю.Быкова "Метод" с Константином Хабенским


[1..3]



Папки

Друзья


Найти друзей